«Сирано де Бержерак»: всё за любовь в Мастерской Фоменко

Евгений Каменькович приглашает нас в Париж 17 века — туда, где скрещиваются шпаги и взгляды, туда, где сердца горячи, туда, где слово разит больнее, чем клинок… Туда, где три с половиной часа перед нами на сцене будет жить, любить и умирать Сирано де Бержерак.

Летняя премьера Мастерской Фоменко — несомненно, дань уважения лично Мастеру. Каждая сцена, каждый характер, каждый жест и слово решены «по-фоменковски». Персонажи Эдмона Ростана помещены в абсолютно театральное пространство: за всю обстановку и элементы пейзажа отвечает тёмный занавес, то раздвигающийся, то прячущий за собой героев, то завивающийся по спирали, то манящий, то пугающий (сценография — Евгения Шутина)… Тут снова в дело вступает «модный» в завершающемся сезоне приём «театр в театре», но как раз у Каменьковича он выглядит максимально оправданным: во-первых, так мы органично «втекаем» в пьесу Ростана, первое действие которой начинается на представлении, а потом не менее плавно отправляемся далее — в путешествие по спектаклю. А во-вторых, кому же, как не последователю Петра Наумовича Фоменко, размышлять о театральном в жизни и о реальном в театральности?..

Второй акт совершенно иной: пришло время войны и смерти, и потому некогда лицедействовать и не получится спрятаться за занавесом. Бывший театр разбирают на части и превращают в баррикады — теперь они важнее. Дым, свет и пустота — вот безжалостное пространство войны, в котором каждый — как на ладони (спасибо за это ощущение художнику по свету Степану Синицыну).

Невероятно интересно слушается со сцены перевод Елены Баевской. Несмотря на то, что датирован он 2003 годом, данный перевод практически никогда не использовался режиссёрами, — и это при том, что литературоведы отмечают его несомненные плюсы, в частности, гораздо лучше, чем у «коллег», донесённый до русскоязычного слушателя александрийский стих.  Я, должна признаться, очень неплохо знаю «классические» переводы Вл. Соловьёва и Т. Щепкиной-Куперник. Но даже при этих исходных данных вариант Баевской абсолютно легко ложился на слух, не оставлял недосказанностей и желания услышать нечто более привычное в той или иной сцене, а также казался довольно удобным для артистов (впрочем, об этом оставим судить им самим, а я просто отметила, что из зрительного зала всё было гармонично). Так что благодарю за возможность и эту сторону «Сирано» с иного угла изучить. И во всём этом существуют (несказанно радуя взгляд в костюмах Марии Боровской) замечательные артисты Мастерской Фоменко. Здесь именно им вручена первая скрипка: актёры — основной «инструмент» режиссёра, они ничем не прикрыты и не приукрашены, и безо всякого видимого труда они почти четыре часа держат публику в кулаке, в наиболее острые моменты не позволяя даже лишний раз выдохнуть.

Евгений Каменькович не стремится найти неожиданные формы — его волнуют смыслы, как новые, так и вечные, те, которые закладывал в свою пьесу Ростан, равно как и множество писателей до и после него. На что можно пойти ради любви? Какова её цена? Можно ли предать ради любимого человека — и, в первую очередь, предать самого себя? Наконец, любовь ли существует для тебя или ты для любви? И что она из себя представляет — твоя любовь? Если вы знаете ответы на все эти вопросы, вам повезло. Вы — совсем как Сирано де Бержерак, возможно, однажды и про вас напишут пьесу. Ну, а пока мы наблюдаем за персонажем Ростана в прочтении Каменьковича и в телесном и духовном воплощении Фёдора Малышева — и это эталонный Сирано, возможно, не совсем такой, каким я его себе ранее представляла, но именно в данной постановке другого совершенно не может быть. Сирано по Каменьковичу — человек вечности, который мог бы существовать и когда-то давно, и сейчас, в соседнем дворе, и в далёком будущем.

Нос персонажа, максимально гипертрофированный на сцене «Мастерской», это то слабое место, которое мы ненавидим в себе, это — средоточие человеческих комплексов. И, по сути, все мы в этом смысле — немного Сирано. Другой вопрос, куда нас наш «нос», наша болевая точка приведёт, к разрушению или же к созиданию. Впрочем, герой Ростана сумел создать того Кристиана, о котором мечтала Роксана, но разрушил при этом самое себя…

Что же касается очередного повода удивиться, то стоит упомянуть «фоменковскую» Роксану. Ольга Бодрова играет девушку яркую, эмоциональную, живую, весёлую, взрывную, искреннюю, сильную — не только душой, но и телом. Появление такой на передовой почти и не обескураживает — ну, а где ж ещё этой Роксане быть, как не около любимого? Не все мои соседи по залу смогли сходу понять и принять такую возлюбленную Сирано — но постепенно, когда стереотипы позабылись, а детальки калейдоскопа постановки окончательно сложились в сознаниях, Роксаной прониклись все присутствующие. 

У меня же никаких вопросов не было изначально: я обожаю, когда «голубые героини» превращаются на сцене в живых, настоящих девушек, которым можно верить и сопереживать. Хочется упомянуть и прочих артистов, вдыхающих душу в текст Ростана: Виталий Довгалюк (Кристиан де Невильет; он же — хореограф спектакля), Вениамин Краснянский (высокомерный Граф де Гиш), Екатерина Новокрещенова (юный Лебре), Дмитрий Захаров (жизнерадостный простак Рагно), а также Елизавета Бойко, Анатолий Анциферов, Денис Толгов, Василий Фирсов, Степан Владимиров, Павел Яковлев и остальные невероятно хороши.

Мои отдельные аплодисменты — за включение «живых» инструментов в текст повествования. Музыканты Евгений Рогозинский и Рафкат Бадретдинов (он ещё и композитор премьеры) не просто «озвучивают» спектакль — они играют важнейшие роли в постановке, и каждый звук, за который они отвечают, сюжетно и атмосферно необходим (особенно если говорить о втором акте).

«Сирано де Бержерак» — это пронзительный крик о любви и о тех преградах, которые данное чувство, увы, далеко не всегда может преодолеть… О любви, не только случающейся между женщиной и мужчиной. Спектакль и том, что каждый из нас испытывает к самому себе (хотя как раз такой любви кто-то из нас, к превеликому сожалению, лишён). И, наконец, о любви безусловной, всеобъемлющей, доступной единицам — любви к человечеству в целом и к каждому из людей в этом мире.

Сирано в Мастерской Фоменко существует во имя этой, самой высокой, любви. И за неё он готов биться до последнего вздоха.

Источник: Musecube